63134b37

Дзоблаев Шмидт Давыдович - Восемь Месяцев В Аду (Исповедь Заложника)



Шмидт Давыдович ДЗОБЛАЕВ
ВОСЕМЬ МЕСЯЦЕВ В АДУ
(исповедь заложника)
ЗАХВАТ
В середине декабря 1996-го года я выехал во Владикавказ для
подготовки конференции по проблемам Северного Кавказа. Тогда ко мне
обратился молодой человек, с который ранее рассказывал, что создал
спортивный клуб, около 100 членов которого готовы влиться в нашу
организацию. Он сказал, что Чечня хочет наладить отношения с Северной
Осетией и предложил организовать встречу с Яндарбиевым (тогда он
президентом был) и с Удуговым. Договорились привлечь к участию во
встрече членов правительства Осетии. Президент Осетии Галазов решил,
что надо налаживать отношения, кто бы ни был в руководстве Чечни, и
отправил на переговоры своего советника по правовым вопросам и
замминистра внутренних дел.
Оказалось, что нас заманили в ловушку, которую подготовили
совместно осетинская и чеченская банды. Они считали, что за меня
Россия огромные деньги заплатит, а за чиновников - Осетия.
Как только мы перешли границу с Чечней, "Урал" перегородил
дорогу, откуда-то выскочили человек двадцать с гранатометами и
пулеметами, подняли страшный крик, схватили нас, вытащили из машин.
Меня ударили в подбородок и прикладом по печени. Забрали все что у нас
было - документы, часы, ручки. Нам завязали глаза и связали руки, а
потом возили, пока не стемнело. В каком-то лесу нас высадили и
объявили, что мы приехали сюда со специальным заданием, а потому через
пару дней нас должны расстрелять. Пока же нам пообещали "беседы днем и
ночью".
База бандитов находилась в Шалинском районе, близ селения
Чержень-юрт. Это бывший пансионат какого-то предприятия. Там осталось
несколько полуразрушенных корпусов. Поместили нас в местную тюрьму -
комната, окошко, закрытое железным листом, на полу несколько матрасов.
С нас сняли одежду и обувь, головные уборы.
На вторую ночь в соседней комнате начались переговоры между
группами, организовавшими похищение. За стеной, видимо, делили
предполагаемый выкуп. Стоял страшный шум, крики, ругань. Кто-то из нас
сказал, что надо залечь на пол. Это нас и спасло. Через несколько
минут командир захватившей нас группы (как потом выяснили, его звали
Имали Даудов) закричал: "Раз так, мне деньги не нужны!" и, схватив
ручной пулемет, забежал в нашу комнату, с криком "Выходи строиться!"
от двери выпустил очередь наугад в темноту (была уже ночь). Если б мы
стояли, все бы погибли. Тут кто-то схватил его за плечо: "Ладно,
хватит". Утром мы увидели, что все стены в дырках.
Через два дня начали вести "беседы", выяснять, какой куш за нас
выплатят. Я сказал, что у меня у самого нет денег, у родственников
тоже. Ну, говорят, все равно получим за тебя столько долларов, сколько
сможем взять. Потом мне все время повторяли: "С тобой будет особый
разговор. У нас есть приказ Дудаева: расстрелять. Если хотят, чтобы ты
живым ушел, за тебя надо заплатить большой куш."
Я ни разу не просил предъявить мне этот приказ, но всюду, куда бы
я не приезжал, мне об этом приказе говорили. Почему именно Дзоблаев,
есть же другие политики, которые выступали, как и я? Говорят: другие -
это просто шакалы. У Дудаева, видимо, создалось мнение, что меня
президент и администрация слушают.
Через неделю боевики отпустили капитана ГАИ, которого замминистра
взял с собой. Он сказал: я соберу деньги. С этого момента меня держали
уже отдельно. Капитана отвезли к границе, а через два-три дня в Осетии
собрали миллиард. Я остался один.
Меня держали отдельно, потому что считали, что я - сове



Назад