63134b37

Диков Илья - Этюд N 18 (Человек С Ведром)



Илья ДИКОВ
ЭТЮД №18
(Человек с ведром)
Окруженный домами со всех сторон, а во дворе - гаражами-ракушками, сарай
не имел ни номера, ни официального назначения. Считалось, что в нем хранит
свой инвентарь дворник, но и этот миф как-то сам собой умер. Сарай
пустовал. е включенный ни в какие городские реестры, он не значился ни как
бокс, ни как хозблок, ни как гараж. Для местных и городских властей он как
бы не существовал. Возможно, именно поэтому ему удалось дожить до наших
скорбных дней Волна хозяйственно-административной активности катилась мимо
его хрупких стен без всякого для них ущерба. Возможно, он бы пережил, всех
нас.
Hа него мочились собаки, садились птицы, падали по осени
зелено-коричневым градом каштаны. Люди, как уже сказано, его не замечали.
Так и жил сарай своей мертвой жизнью. До тех пор, пока при помощи лома не
сорвали с двери ржавый навесной замок. Кто-то зашел, огляделся. ога в
яловом сапоге постучала по грязным деревяшкам пола. Другие ноги в черных
ботинках осторожно, почти брезгливо пройдя вдоль стены, пнули железное
ведро. С грохотом покатилось оно к выходу, стыдливо пряча прогнившее
дырявое днище.
- Ты это, Максимыч, полегче, - раздался от двери усталый хриплый голос. -
Оно тут, может, до нас лет двадцать стояло.
Рука, неожиданно узкая, с длинными пальцами, подхватила ведро за ручку и
поставила в угол, на новое место. Теперь сквозь открытую дверь на него
падал неяркий свет.
- Да мне все равно, - отозвался второй голос, низкий и чистый. - Пускай
стоит. А то и отремонтировать можно. Вещи зашевелились. Сарай ожил. По
вечерам в нем зажигался свет. Иногда он горел всю ночь. Двое людей несли в
деревянный стены свою тоску.
***
Иван жил в последнее время как-то странно и вообще неадекватно. Хотя бы
потому, что от него ушла жена. Это, конечно, в жизни случается. Тем более
что интересы у них были очень различные. Иван приходил с работы, ужинал и
садился на диван с какой-нибудь книгой. По дому ничего не делал - только
посуду мыл иногда, но зато добровольно. Жил своей жизнью. а вопросы отвечал
невпопад. апример:
- Что ты думаешь об убийстве Рохлина? Ты веришь, что это жена?
- Да иди ты со своей криминальной хроникой!
Или так:
- На работе я буду заниматься деловой перепиской, договорами, общением с
клиентами, уборкой? Представляешь, как я буду уставать?
- Да... А чем будут заниматься остальные сто пятьдесят сотрудников?
Или еще:
- Только Явлинский сделает из России нормальную страну!
- Слушай, а какое сегодня число?
- Двадцать восьмое.
- Hоября?
В общем, от таких часто уходят. о хуже того! Ушла она к его же, Ивана,
другу. К Максиму Горкевичу. И вот она где снова проявилась иванова
неадекватность: с Максимом он не поссорился, а продолжал дружить
попрежнему. Точно так же, как и раньше, звал к себе не бутылку водки. Точно
так же рассказывал о своем внутреннем существе и выслушивал схожие рассказы
о другом.
Бывшая жена в новом браке, судя по всему, удовлетворения не находила.
Выпив с подружкой ликера "Бейлис", она звонила Ивану с наболевшим своим
злобным бредом:
- Ты бы хоть морду ему набил! Он же жену у тебя увел! Ты что, меня не
любил совсем?
- Любил...
- Так пойди, покажи ему, что ты мужик!
- Зачем? - растеряно отвечал Иван, вспоминая их совместные вечера и
разные ласковые слова, вылетавшие из его рта. о все эти воспоминания тут же
тускнели и желтели в его памяти, как старые фотографии, и кто-то внутри
него выносил их на помойку вместе с прочей устаревшей рухлядью.
Вес



Назад